«Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. - Сергей Алексеевич Сафронов

приносом спиртных напитков; 17) нижних чинов, подвергшихся дисциплинарным взысканиям за потребление спиртных напитков, воспрещается производить в унтер-офицеры и ефрейторы и повышать в званиях, а также назначать учителями молодых солдат; 18) унтер-офицеры, подвергшиеся дисциплинарным взысканиям за употребление спиртных напитков, не должны быть терпимы на унтер-офицерских должностях; 19) нижние чины, замеченные в нетрезвом поведении, заносятся в каждой роте, эскадроне, батарее, команде в особые списки. Эти нижние чины должны находиться под постоянным наблюдением ближайшего начальства, лишаются права увольнения со двора и призываются к специальным беседам священника и врача; 20) о всех нижних чинах, занесенных за пьянство в особый список, сообщается по месту их родины с просьбой не высылать денег; в случае же получения денег на имя такого нижнего чина, они обязательно вносятся в книжку сберегательной кассы и могут расходоваться не иначе, как под наблюдением командира роты (эскадрона, батареи, команды); 21) при увольнении нижних чинов в запас воспрещается выдавать похвальные свидетельства за службу лицам, замеченным в потреблении спиртных напитков; 22) начальствующие лица и духовенство обязаны содействовать всеми мерами к привлечению нижних чинов в полковые общества трезвенников, применяя проповедь об этом особенно по отношению к поступающим в часть молодым солдатам и вновь прибывающим в нее по разным случаям нижним чинам; 23) для более успешной борьбы с потреблением нижними чинами спиртных напитков должны быть принимаемы всевозможные меры нравственного воздействия на этих чинов, с целью вызвать в них сознательное отношение к этому вопросу. Предоставляя в этой области командирам частей широкий почин, надлежит указать на нижеследующие меры: а) развитие и утверждение религиозности, для чего обратить внимание на благолепие храмов и богослужений, улучшение церковных певчих, служение в двунадесятые праздники обеден для нижних чинов, не бывших в храме, в помещение казарм, служение в тех же помещениях в табельные дни молебнов для всех нижних чинов, служение в походное время обеден перед фронтом полка во все праздники; б) организация систематических бесед священника не менее одного раза в неделю со всеми людьми и, кроме того, не менее одного раза с молодыми солдатами, замеченными в пьянстве; постоянные посещения карцеров для бесед с арестованными и больных в лазаретах; в) беседы врачей о вреде употребления спиртных напитков – не менее одного раза в месяц, поясняя их световыми картинами, таблицами и диаграммами, кроме того, с людьми, замеченными в пьянстве, – еженедельно; г) организация воскресных чтений и школ грамоты для желающих, при участии священника, офицеров, членов их семейств и подготовленных нижних чинов, желающих принести пользу делу; содействие желающим нижним чинам к обучению ремеслам; д) развешивать на стенах казарм картины и таблицы о вреде алкоголя и пополнять библиотеки книжками противоалкогольного характера; 24) с той же целью отвлечения от вина, обратить внимание на развитие спорта, устройство состязаний в виде гимнастических, стрелковых, конных и других праздников; организация для нижних чинов всевозможных игр, преимущественно на воздухе; 25) принять все зависящие меры к улучшению быта и обстановки жизни нижних чинов, для сего: организовывать читальни и чайные, где возможно, отдельные для унтер-офицеров; улучшать и разнообразить пищу; требовать в казармах законную температуру; устраивать прачечные и бани; заботиться о развлечении нижних чинов устройством солдатских спектаклей, танцев, осмотром разных достопримечательностей и пр.; содействовать к посещению ими по удешевленным ценам театров, выставок, музеев, цирков, садов и т. п.[285]

А.И. Деникин считал, что введение «сухого закона» имело много отрицательных последствий в армии: «В начале великой войны, как известно, продажа спиртных напитков была воспрещена по всей России. Но в действующей армии эта мера привела лишь к подчеркиванию бытового неравенства: офицерские чины всеми правдами и неправдами, по свидетельствам командиров и комендантов, по требованию лазаретов или по высокой цене доставали спирт, и пили водку – немногим, вероятно, меньше, чем в японскую войну. Военная иерархия смотрела на этот „уклон“ чрезвычайно благодушно, и поэтому перечень „технических надобностей“, на которые шел спирт в армию, был курьезен и неограничен. Мне, например, попалась на глаза переписка: ходатайство духовного лица о разрешении отпуска ведра спирта „на предмет чистки риз и церковной утвари“, с резолюций коменданта: „Полагаю, для сей цели довольно будет и четверти“… Что касается нижних чинов, то они были лишены почти вовсе такой возможности и крепко завидовали. Одним из источников винного довольствия для них была „военная добыча“ в захваченных городах, пока начальство не успевало распорядиться – вылить содержимое складов или поставить к ним караулы; другим – перегонка денатурата через противогазы… После революции в некоторых частях распущенные солдаты гнали и пили самогон. Вообще насаждение трезвости в русском народе и армии – мерами правительственного и общественного воздействия – имело в основании цель благую, но в исполнении – лицемерие. Так было и у других. В германской армии к 1901 г. из солдатских буфетов изъята была водка, но поощрялось пиво – национальный напиток и доходная статья отечественной промышленности, которым напивались не меньше, чем водкой. Французское министерство одной рукой насаждало трезвость (по отделу воспитания), а другой (по отделу хозяйства) – поощряло солдатские буфеты с „умеренной продажей вина“ – настолько, что в циркуляре объявлена была даже благодарность одному ротмистру „за широкую постановку дела в кавалерийском полку“: ротмистр этот за полгода ухитрился продать 600 пятнадцативедерных бочек вина… (1909). В германской и австрийской армиях во время войны спиртные напитки входили в довольствие, а перед атакой солдат, по-видимому, не раз спаивали: мы захватывали пленных – пьяными, а во взятых окопах – бочонки с дрянным, но крепким ромом»[286].

Генерал А.А. Игнатьев утверждал, что Николай II принял окончательное решение о войне с Германией после алкогольных возлияний в офицерском собрании в Красном Селе: «Много таинственного и необъяснимого, в особенности в русских делах, оставила после себя мировая война, и первые загадочные совпадения обстоятельств начались для меня именно в это памятное утро 24 июля[287]… После мимолетной встречи с Гурко я долго еще должен был упрашивать агента спальных вагонов устроить мне место в норд-экспрессе. Все билеты были уже проданы, и мне в виде особого исключения предоставили купе проводника. В нем я устроил и своего посла, Извольского, который уже никакого себе места в поезде не нашел. Торжествующий от достигнутого успеха, я вернулся к Монкевицу, чтобы сообщить о своем отъезде. Шел уже второй час дня. „Сейчас в Красном Селе закончилось экстренное совещание министров под председательством самого государя, – объявил мне Монкевиц. – Военный министр только что телефонировал и, узнав, что вы собираетесь вернуться в Париж, просил вас немедленно съездить в Красное Село. Ему необходимо видеть